Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мне бы только писать мемуары и марать писсуары (список заголовков)
00:50 

Сэм. Первый год Иллюзий.

Укротитель из Птероцирка
01:08 

начало - не шик. но главное - саймон вернулся!!!)

Укротитель из Птероцирка
02:04 

Навеянное Медивиалом.

Укротитель из Птероцирка
23:06 

Укротитель из Птероцирка
22.08.2013 в 23:03
Пишет Sandrous:

Детство Сандро.
Земля не казалась ему круглой.

-Что ты так на меня смотришь, уродец Фельсовский ? - с нескрываемым отвращением произнес мужчина и мальчик поспешил отвернуться, теперь глядя перед собой настолько внимательно,будто-то действительно смотрел только туда и никуда больше. Мужчина выругался и взял бутылку пива из холодильника, после чего раздраженно захлопнул дверцу ногой. Холодильник покачнулся, звякнув стеклом бутылок и тихо продолжил жужжать, сохраняя в себе прохладную температуру.Мальчик нервно сглотнул. Сейчас Стенли прикончит очередную бутылкупива, и тогда мальчишке не посчастливится оказаться рядом. Мужчина его ненавидел. И ребенок не был в состоянии понять - чем он так насолил этому человеку. Но детское воображение рисовало всё в мире на два пейзажа - добро и зло. И Стенли был для мальчика злом. Маленькая комнатка в общежитии, без кухни со скромной прихожей, где был небольшой старый холодильник. Это всё, что принадлежало семье Фархайт. Да и насколько это вообще им "принадлежало"? Чему здесь быть ?
-Убери это! - рявкнул мужской голос и ребенок тут же подошел к мужчине, не задавая лишних вопросов. Он взял пустую бутылку, предшественницу той, которую Стенли сейчас держал в руках. Мальчик вышел в коридор. На него обратился взгляд женщины, нервно сжимавшей в руках пачку сигарет. Женщина была красива, но нищета и голод быстро убивали в людях красоту. Женщина поманила мальчика рукой и он подошел к ней, не без задержки и опасения. Женщине явно не понравилось это, но она не стала высказывать своих мыслей, она приобняля мальчика одной рукой.
-Он опять пьет? - спросила она, сильнее сжав в руке пачку сигарет. Мальчик кивнул. Женщина помотала головой, нахмурившись.
-Может, пойдешь погулять? - она опустила руку, посмотрев в лицо мальчика и что-то там для себя найдя. Но мальчику это не нравилось. Она не смотрела на него, как раньше. Она смотрела на него злыми глазами, хоть иногда и пыталась прятать это зло.
Мальчик понял намек матери. Детей этому не учат. Намекам, настроениям. Скорее это развивается с интуицеей, на уровне животных инстинктов самозащиты. Сейчас лучше уйти. Вне зависимости хочет ли этого мальчик. Ему неприятно было осознавать, что эта женщина - его мать. Как неприятно было осознавать, что Стенли - его отец. Здесь все люди были неприятны. Но у мальчика не могло быть выбора. И он кивнул матери, всё ещё сжимая в своей маленькой лодошке стеклянную бутылку, от которой для сандро пахло страхом. Потому что с этим запахом приходит и злость стенли. Мальчик выбросил бутылку в муссорку на общей кухне. вышел на общий балкон, где была ещё и сушилка и перешел на железну. лестницу, по которой можно было удобно выйти во двор, не выходя из корпуса общежития. Сандро проходил мимо курящих людей. Здесь мало кто обращал на него внимание. Он любил уходить на лестницу и подниматься на самый верх. Только не вечером. Последний этаж недавно сгорел. Там не было людей. Но вечером и на всю ночь туда приходила своя компания, которую лучше не трогать. Наркоманы, блудяки. Ребенку там находиться совершенно не безопасно, и нутро подсказывало Сандро, что днём, в принципе, там тоже не очень-то безопасно. Здесь везде было небезопасно. И тонкое чутье иногда помогало мальику. жизнь не познакомила его с добрыми людьми. и он не мог как обычный ребенок с улыбкойи наивностью, знакомой только детям, подойти к незнакомцу, предложившему ему шоколадку. Жизнь научила его бояться собственных родителей. Чужие люди казались ещё большей угрозой.
Во дворе недавно прошел дождь. Свежий, прохладный, сырой запах нравился мальчику. Летом бывали жаркие дни. Их было перенести сложнее, чем прохладные. и поэтому мальчик наслаждался дождями, пока не приходила духота. Давящая, удушающая. Сандро ненавидел жару. В жару отец и мать становились словно более раскаленными, срывались без повода и кричали друг на друга. Для ребенка это было само по сбе страшно. А ещё страшнее было, когда злость вымещалась и на нём. Во дворе никого не было. Это было неприятное место само по себе. окраина города и вид на пустырь. Подобно краю мира. Общежитие было одним из крайних домов города и отсюда был виден искривленный дугой безжизненный горизонт, в который уходила бесконечная пустыня. Мир словно с головой окунал в чувство того, кем они являются. Живут на отшибе этого поганного мира. Только мальчику этого было не понять. Он видел два мира. Тот, что перед ним - пустой и бескрайний. И каменное царство за спиной. И тот, что был впереди - манил его. Он верил, что где-то там больше жизни, чем за спиной. Сладкая детская легенда.
Мальчик пошел по песку. Туда, к горизонту. Сколько мальчик не пытался, он не мог дойти до края, откуда уже открылся бы вид на тот новый мир. Дружелюбный и украшенный пышной листвой, как на картинках. Мальчишка специально снял сандали, чтобы в них не засыпалось песка и не было больнее идти. Прохладная почва приятно встретила босую детскую ножку. Мальчик зарылся пальцами в песок и чуть улыбнулся. Он любил ходить босиком. Последний раз обернулся на дом за спиной и пошел вперед, пытаясь догнать горизонт.

URL записи

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Многобуквенность , как первый признак шизофрении

02:19 

Продолженьице

Укротитель из Птероцирка
Это путешествие закончилось для мальчика, как и предыдущие. Он долго, упорно-долго шел к своему краю земли. Пока не заболели ноги, а начавшийся дождь не промочил его насквозь. в конце концов мальчик был вынужден повернуть обратно. Сжимая в руках поношенных сандальки он со злостью на себя шел обратно, так же долго. Но путешествие к городу уже не казалось ему таким же интересным. Оно словно и тянулось дольше, и всё больше осадка неприятного оставляло. Да только откуда ребенку знать, как с этим справляться. Он не мог не вернуться. Даже если хотел убежать. Он знал, что мама будет злиться, найдет его, и тогда только будет всё намного хуже. Здесь опасно кого-то злить. Нужно быть хорошим ребенком. Погулять и вернуться. Только преже чем вернуться, нужно посидеть под крышей и немного высохнуть. Пока ещё вечер был не так бизок и мальчик был уверен, что у него полным-полно времени.
-Смотри, там Черный! - закричал соседский мальчишка-Рах , указывая пальцем на мальчика. Это было лучшим прозвищем из тех, какие давал Рах парнишке. Этот задиристый десятилетка считал себя намного лучше, чем кто бы то ни был другой. Это в нём мальчик не любил. Но будучи младше и ниже, всё приобретало закон природы. И дети поддерживали задиристого Раха. Сандро был очень странным ребенком. Волосы у него были длинными, как у девочки. Черные, как смоль, не отливаясь ни синевой, ни шоколадом. Кожа мальчика была загорелой от частых прогулок, но было заметно, что зимой мальчик заметно бледнеет к своему родному цвету кожи. Рах любил задирать мальчонку. Его поддерживали остальные дети и пустая забава приоьретала своего особого оттенка, когда начинаешь казаться сам себе и старше и лучше всех остальных, выставляя кого-то настолько жалкого на посмешище. Но мальчик не видел в этом беды. Дети редко трогали его, могли ударить, могли кидать в него камни. Но редко и недолго. Им это быстро надоедало. Они ещё не могли найти в этом особого удовольствия, жестокого, как делали взрослые. А взрослым до мальчика не было дела.
-Эй, Черный? Куда ты постоянно ходишь? Если уходишь - нельзя возвращаться! Знаешь -" почему"?
-Потому что ты - настоящий урод! - со всей детсткой злобой поддакнул Раху его друг. Но мальчику было не очень-то обидно такое слышать. Его родители выражались и хуже. Ребенку пока сложно было понять, что таким образом его травят, как жалкое животное. Но ему казалось, что происходит это в порядке вещей.Ведь ругались все вокруг. Откуда он мог знать, что родители должны его любить и защищать, что соседские дети не имеют права его беспричинно высмеивать.
Мальчик стал спокойно подниматься по лестнице. Как и любой из здешних детей, он быстро мог сореинтироваться. Какой этаж, какая дверь, какой коридор. Обычные дети в таком могли путаться, боялись потеряться. Обычные дети были намного глупее, чем мальчик. Им не приходилось выживать и запоминать. Мальчик не умел читать, не умел писать. Родителям было плевать на него. И мальчику приходилось запоминать. Как выглядят цифры, как выглядят буквы. Он не понимал их, но запоминал, чем они отличаются. Спешить домой мальчишка не собирался. Воздух всё ещё был сырым и прохладным. На улице было чуть темнее чем обычно днём, из-за плотной завесы мрачных облаков. Мальчику здесь нравилось. И даже смешки за спиной ему не мешали. Он толком и не понимал их.И не хотел обижаться на их глупость. Мальчик вообще не мог обижаться. Жизнь научила его только страху. Она не сказала ему, что и он сам для себя должен что-то значить.
Люди шумно разговаривали с верхней площадки. Туда лучше не соваться. Голоса были громкими и в них чувствовалось то, что не всегда чувствовали взрослые. Дети всегда острее реагируют на пьяных людей. Потому что они представляли для них угрозу.
-Сандро! - гаркнул голос. Сильная рука схватила его за волосы и дернула на себя, из-за чего мальчишка потерял равновесие и упал. Он схватился руками за волосы. Прижал ноги к груди и испуганно замер, пряча лицо за сдвинутыми локтями.
-Где ты шляешься опять?! Мать тебя ищет, паршивый ты кусок дебила! - Стенли ничего не стоило поднять его за ворот футболки, заставляя встать на ноги. Но Сандро не был уверен, что стоять сейчас лучше, чем сидеть на решетчатом полу лестничного свода.
-Твою..Почему ты босиком? Вот идиотина, - отец труханул Сандро за плечи , пытаясь заставить того хоть как-то расшевелиться и понять, что от него вообще хотят. Но тот выглядел только более замкнуто и испуганно.
-Обуйся, - строго сказал Стенли. Мальчик чувтвовал, как от него разит пивом. Он чувствовал, как у Стенли чуть дрожат руки. Сандро это не нравилось. Он сделал шаг от него, внимательно следя за ним и готовясь прятаться от новых ударов.
-Обуйся, - жестче сказал мужчина и выдернув из рук мальчика сандали бросил их ему под ноги. Мальчик сделал ещё шаг назад, но оказался вжат в угол между стеной и перилами лестницы. Теперь ему стало совсем страшно и он резко сел, накрывая голову руками.
-Обуйся, придурошный, что ты опять ноешь?! - отец толкнул мальчика ногой. Но Сандро только сильнее от этого сжался.
-Вот придурошный, а... - протянул со злойстью стенли и сплюнул, отходя от мальчика. Сандро чаще задышал от страха. Но всё, вроде обошлось. он протянул дрожащие ручки к сандалям и одел их, неловко застегивая. тонкие ремешки не поддавались дрожащим пальцам. К тому времени, как он их застегнул, отец ушел на кухню и из неё, вероятно, в комнату. Сандро не знал, зачем его искала мама. Она наказала ему гулять. И после таких слов до заката его никто и никогда не искал. Его вообще не любили искать. В тайне, родители надеялись, что мальчик пропадет. Матери не хватало силы воли самой убить его, хотя он откровенно мешал ей жить. А отдать в приют не позволяло что-то ещё. Сандро не знал такого чувства. Но совсем не был уверен, что сиротой быть хуже. Редко, к ним приходили люди в костюмах. Они спрашивали Сандро и спрашивали его маму. Так как Сандро молчал, они считали, что Сандро очень глупый. И Мать могла плести с три короба о том, о чем хотела. В такой день, Сандро заставляли вымыться, одеть чистую одежду. волосы его заплетали в две косы, в чем сотрудники органов опеки находили какой-то довольно милый детский шарм. Наверное, именно поэтому его сейчас и искали.
Всё оказалось именно так, как и обычно. просто так его никогда не ищут. Горячей воды не было. Мальчику пришлось немного потерпеть. Но он был непротив. Холод - лучше жары. В общей ванной была пара душевых и одна настоящая ванна, которая закрывалась дверцей на щеколду. Вечером здесь собиралась небольшая очередь. Многим было просто плевать на свою чистоту, а некоторые всё же ещё не утратили остатки человечности, пытаясь отмыть с себя нищету этой холодной водой и едким дешевым мылом. Но сейчас, днём, все разошлись. Поэтому находиться здесь в компании мамы, которая тихо что-то недовольно говорила в такт своим мыслям, было не так уж и плохо, как могло показаться. Мальчика привели в порядок. Мама дала мальчику какую-то таблетку, чтобы Сандро не плакал. Мальчик и правда не плакал. Только, немного, хотел спать. Он бы и так не заплакал. Мама говорила, что они заберут его у неё, и тогда всё будет очень плохо. Сандро не хотел, чтобы всё было очень плохо. И людей этих Сандро вовсе не боялся, чтобы зачем-то плакать. Но этих людей боялась мама, и Сандро не мог ей противоречить.
Она принесла в душевую аккуратные голубые джинсы, светло-серую футболку и поношенные , но вычещенные белые кроссовки. Сандро не носил это. Одевал специально для людей в костюмах, как они специально одевали свои костюмы на эту встречу. Но такая одежда Сандро не нравилась. Он любил свои шорты, которые носил летом. У них были большие карманы и туда можно было положить все интересные маленькие вещи, которые мог найти Сандро в песке. Однажды, он нашел там гладкий черный камень. Небольшой, помещающийся в ладошку. Мальчишке он очень приглянулся, и после этого он стал внимательнее смотреть на каждый камешек, пытаясь найти такой же красивый.
Всё делалось в какой-то спешке. Мама поторапливала его. Говорила одеваться быстрее, а шнурки мальчику завязала сама. Она быстро заплела ему две косы, такие же, как обычно носила сама, на своих светлых вьющихся волосах. Она и сама одевалась чуть убедительнее перед встречей. Лазурно-голубое платье, чуть выше колена. Она говорила, что оно уже старое. Но выглядело оно порядком новее всех остальных её вещей. Отец ненавидел это платье. Каждый раз, когда мама его одевала, Стенли находил повод высказать всё, что он думает о своей жене. Выходило не гладко и не спокойно. Но стучали в дверь, ссоры на время утихали и несколько десятков минут Сандро приходилось верить, что у него совершенно обычная нормальная семья.

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Многобуквенность , как первый признак шизофрении

00:58 

Люди в костюмах и глупый мальчик.

Укротитель из Птероцирка
В дверь их скромной обители совсем скоро постучали. В комнате приятно пахло мамиными духами. Отец жевал мятную жвачку, глядя в телевизор. Сандро открыл дверь пришедшим людям. Доброжелательного вида женщина и мужчина в офисного типа костюмах.
-Добрый день, - поздоровалась женщина. Отец довольно вежливо поприветствовал обоих гостей, улыбнувшись. Мама тоже улыбнулась и кивнула им.
-Чай будете? - услужливо поинтересовалась она. Женщина помотала головой.
-Мы только что с обеда, - пояснил мужчина и без стеснения прошел в квартиру. Он обернулся к своей напарнице и прочистил горло, доставая из аккуратного кожанного портфеля планшет с прикрепленными к нему листами, - Мэй, поговори с мальчиком, а я пока пройдусь по основным пунктам.
Родители с мужчиной прошли к окну. А женщина взяла мальчика за руку и отвела чуть в сторонку.
-Не бойся меня. Я только хочу задать тебе несколько вопросов, - женщина улыбнулась. Сандро её и не боялся. Она не выглядела угрожающе. Сандро видел её и раньше. Соц-работники были тут вынужденными госятми. Врядли кому из них приносило удовольствие торчать в столь захудалом месте и разбирать ложь псевдо-семей. Мальчик не знал, почему мать так боролась за него. Совсем недавно, мальчика снизу забрали в приют. Его жизнь тоже была мрачной. И он даже улыбнулся, когда прощался со всеми остальными. Но за него родители не вступались и не пытались удержать. Работники увели его за ручку и Сандро даже подумал, что мама ему врет, и лучше этих людей родители нисколько не могут быть. Но мама не любила его, не волновалась за него. Сандро это чувствовал своей детской интуицией. Дети всегда тоньше это чувствуют, как и многое другое. Только в силу своего возраста, они не могли всего понять.
-Подними футболочку, Сандроус. Тебя ведь так зовут?
Сандро послушно поднял футболку. Посмотрел на женщину непонимая, зачем она от него это потребовала. А вот имени своего он не назвал. С прошлого раза ничего не изменилось. Сандро не обзавелся привычкой говорить больше, чем в предыдущие разы.
-Та-а-ак, - протянула женщина, что-то записав в блокнотик.
-Ты хорошо себя чувствуешь? - она положила руку на лоб мальчика, взяла в руку его тоненькое запястье, поворачивая и изучая руки, как будто ответ был написан где-то на ладошке мальчика или на пальцах.
-Ты меня понимаешь , Сандроус? - женщина уже без улыбки смотрела. Сандро кивнул ей. Она достала из сумки карточки. Мальчик уже был с ними знаком. Он тут с каждой процедурой был знаком.
-Так. Давай немножко поугадываем. Это какая цифра? Покажешь мне на пальчиках? - она достала какую-то карточку. Сандро даже не знал, что это цифра и чем цифры отличались от букв. Не то чтобы показать ей что-то на пальчиках. Женщина поджала губы, пытливо глядя на мальчика, когда молчание и бездействие затянулись .
-Это четыре. Четыре, - она выставила впреде и загнула оддин палец. Как будто это что-то должно было значить для сандро. Только вот как-то абсолютно ничего для мальчишки это не представляло. Больше походило на то, что женщина сама превратилась в ребенка и показывала какую-то глупость. Но женщина посмотрела на мальчика недовольно, что-то отмечая в блокноте. Взяла следующую карточку и показала её Сандро. Парень показал ей пять пальцев, рассчитывая на то, что он угадал, что тут нужно делать и чего от него требуют.
-Нет, ребёнок. Это буква "н", - женщина совсем раздосадованно покачала головой. Она протянула карточки мальчику и ободрительно улыбнулась, - Давай. Найдешь что-нибудь знакомое?
По выражению лица можно было просто понять, что она ничего вообще не ждет от мальчика а просто решила его занять чем-нибдь. Сама она отошла к родителям Сандро и завела тихий разговор. Мальчик клюнул на её удочку и стал что-то искать в этих карточках. Но не находил ни грамма знакомого. Он долго и медленно рассматривал карточки с символами. Белые ламинированные картонки с четкой черной картинкой цифрыили буквы. Все они так похожи и так незнакомы. И казалось, что нет там абсолютно ничего знакомого. Нет. Нашел. Одну карточку. Этот симвл был ему знаком. Сандро не знал, что он обозначает. Просто он был связан с этажом. По нему мальчик узнавал свой этаж. Сандро подошел ко взрослым и протянул женщине ту самую карточку со знакомым для себя символом. Она взяла карточку и посмотрела на неё и перевела взгля на ребёнка.
-Ну, и что это такое, что это значит? - спросила она почти с интересом, ожидая от мальчишки хоть каких-то пояснений. Мальчик обвел взглядом комнату. Они живут с этим символом. Он есть на этаже. Мальчик даже может ей его показать. Он на лестничной площадке.
Но женщина только устало вздохнула, решив, что эта карточка просто понравилась ребёнку и он решил ей поделиться, в лучших детских соображениях. Мать посмотрела на эту карточку и взяла её из рук. Она улыбнулась как-то грустно и протянула карточку обратно мальчику.
-это этаж. Мы на пятом этаже живем, - предположила она и перевела взгляд на мальчика. Отец тоже посмотрел на Сандро и тот нервно сглотнул.
-На пятом... - повторила женщина уже без должного интереса, что-то помечая и закрывая блокнот, - Пойдем, дитя, у нас ещё достаточно испытаний впереди.
Женщина опять отвела мальчика от родителей и продолжила свои глупые игры. Нужно было ей что-то показывать, что-то объяснять. Но мальчик не разговаривал. Поэтому многие "правила игры" ей приходилось изменять.Она доставала ещё какие-то карточки. Ещё что-то и ещё что-то . Просила мальчика что-то показать, раз он не хотел говорить. А Сандро только всё больше уставал от этих непонятных действий и внезапного такого внимания к себе. В итоге, мальчик почувствовал какой-то тревожный страх. Он вовсе тогда зажмурился и закрыл уши руками. крепко-крепко , чтобы слышать только странное шуршание и легкий звон. Женщна стала злиться на него из-за такого поведения. Её уговоры были мальчику не интересны. Он не хотел кофетку. не хотел от неё ничего совершенно, только чтобы она скорее от него отошла и перестала мучить этими беконечными вопросами и ненужными заданиями. Когда женщина тронула его за руку, мальчик одернулся и встал, замычав. Он сильнее прислонил к ушам руки и замычал громче, так как и свой голос для него стал пропадать.
Женщине это совсем не понравилось. Она тянула мальчика за руку, говорила, чтобы он прекратил. Ругалась, не так страшно, как его родители. В конце концов потеряв надежду вернуть к себе внимание мальчика, она ушла от него, возвращаясь к родителям ребёнка. Сандро не сразу это понял. Но когда открыл глаза, его взгляд быстро нашел её, в углу комнаты, с родителями.
-Я боюсь, что мы правы, и у вашего сына, олигофрения, - довольно раздраженным тоном сказала женщина, хотя быстро успокоилась. Она понимала, что нельзя злиться на таких детей. В чем виноват ребёнок? Он просто родился не в то время, не в том мире. Он ничего плохого никому не сделал. Просто так вышло. И теперь этому ребенку нужно помочь.
-Что у него? - чуть испуганно повторила мать. - Это..
-Это касается его психического развития. Я не могу говорить точно. Вам нужно будет приходить в больницу. Консультации бесплатные. Пожалуйста, найдите для этого время. Это очень важно.
Ухмылка на лице отца, которая встретила взгляд Сандро ему совсем не понравилась. Он ни слова не понял из того, о чем говорила женщина. Но она вырвала один лист из блокнота и обратилась уже к мужчине. Тот с более спокойной улыбкой кивнул. Проверка этой довольно жалостливой обители таких плохих результатов не дал. Всё было приемлимо. ПРотив родителей совершенно ничего не могли накопать. Скорее они даже оказывались жертвами случая. И мужчина даже пожалел их, пожелав мужества и с какой-то иронией назначил приблизительную дату следующей проверки.
Когда они ушли, мать и отец завели довольно громкий разговор, из которого Сандро только убедился, что своим родителям он не нужен.

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Многобуквенность , как первый признак шизофрении

17:02 

Музыку включи "Felix Mendelssohn-Bartholdy – Streichersinfonie Nr.10 h-moll"

Укротитель из Птероцирка
***
(Сюжет: (осторожно, спойлеры! скобочки для автора) - Ниар всё забыл. Он скам. Поэтому верно выполняет всё и верит только своим семерым богам и посланникам. Но боги и посланники нифига не хорошие . вот)

-Шай, ты должен держаться. Всё будет хорошо, ты выживешь..., - тихим, срывающимся голосом проговорил Карджо. Сил смотреть на умирающего друга было всё меньше, а надежна беспощадно его покидала, и даже собственные слова казались ему безоговорочной злой ложью.
-Мой дневник, Карджо. Ты должен будешь найти его, - не унимался Шайя. Его взгляд был взглядом безумца, стоящего на пути у врат в лучший мир. Он уже не был здесь, не думал о будущем. Шайя не считал секунд и не надеялся. Всё было слишком просто и понятно.
-Ты сам его найдешь, сам..., - руки Карджо зловеще блестели алой кровью друга. Истерзанное тело парня непожвижно лежало на сырой земле, обогряя подмятую траву и влажную от дождя землю. Кровь расползалась по луже и подступила к коленям Карджо. Он рывком сорвал с шеи талисман и сжал его в кулаке. Дрожащая рука легла на грудь друга а губы тихим шепотом стали читать молитву.
-Не надо. Это не поможет. Боги не помогут, - блуждающий взгляд Шайи на пару миг словил взгляд Карджо, но глаза закрылись а тело зашлось легкой судорогой.
-Боги слышат молитвы. Они не заберут тебя, - на секунду оторвавшись от молитвы прошептал Карджо.
Поляна озарялась ярким теплым светом восходящего солнца. Холодная ночь отступала, забирая с собой весь мрак, который она принесла в этот мир. Лживое спокойствие, лживое тепло священного места. Семеро богов не могли поступить так жестоко, забрав душу своего верного слуги прямо здесь, на молитвенной роще.
-Его нельзя спасти, - тихие голоса деревьев, смешанные с шорохами листвы, озарили храм людской веры. Карджо и раньше слышал, как боги отвечают молящим. Но каждый раз слова богов приносили с собой надежду и веру.
-Дневник, Карджо, - беспомощно повторил Шайя. Но Карджо не хотел принимать смерть младшего брата. Вера вернулась к нему.
- Отпусти его. Из-за тебя ему больнее уходить, Карджо, - велел голос богов.
Парень ощутил, как теплая, легкая подобно сну рука каснулась его плеча.
-Заберите меня! Это не он должен умирать! - Карджо прижал к себе тело Шайи. Слёзы стекали по его впалым щекам вместе с росой, падавшей с листьев деревьев.
-Вам же всё равно чью душу забирать! - молил Карджо, дрожащими пальцами стирая кровь с лица брата. -Шай, не смей бросать меня!
-Дневник...- в бреду повторил Шайя.Его лицо было смертельно бледно, а дыхания до страшного редко.
-Он прекрасно прослужил Семерым. Его служба завершена, - боги были непреклоны.
Шайя резко вздрогнул и по роще пронесся шумный сип отпущенного из легких воздуха. Голова парня запрокинулась и стеклянный взгляд теперь отражал в себе лишь картину вокруг.
-Шайя! - закричал Карджо и затряс тело брата в руках. Но тот не отзывался, не дышал. Рука на плече сильнее сжалась.
-Его душа больше не с тобой .
-Шай, Шай! - Карджо лишь сильнее затряс тело брата. Громко всхлипнув, он прижал Шайю к груди и уоснулся губами его лба. Талисман выпал из его рук и смешлся с грязью.
-Оставь его тело, не тревожь его.
Карджо вскочил на ноги и схватил из ножен кинжал. Пальцы обвили изящную рукоять, направляя острие на себя. Полный дикого отчаяния взгляд коснулся лазурного небесного свода. Уверенным вдижением руки направили клинок, обеспечивая Карджо быструю смерть. Карджо уже готов был принять предсмертную боль, но кинжал исчез его из рук, оставив за собой клубы развеевающегося дыма.
-Верой запрещено убивать свою душу, Карджо. - Рука с силой дернула парня за плечо. Посланник, создание света и веры, вынул из ножен длинный меч Астахар. - Запрещено убивать в ночь Священного Верования.
Карджо вздрогнул, следя за тем, как Посланник заосит разящий меч. Он испуганно оступился. Знания играли с ним злую шутку. Он знало силе и предназначении Посланников.
-Бедный Карджо, глупый Карджо... - приговаривал Посланник. Пальцы удобнее перехватили рукоять двуручного Астахара, и безупречное лезвие насквозь пронзило грудь Карджо.

Ниар.
Как и все, Ниар не мог поверить в то, что его действительно приняли. Были конечно и те, кто настолько самоуверен, что никогда не сомневается в своих способностях. Но именно таких часто видят проигравшими. Парень был бесконечно предан своим родным землям, своим предкам, своему королю, богам. Он чтил все заветы, и безропотно исполнял приказы. Таких называли "скам", что означало - "хранитель верований и традиций". Скамы рождались всё реже, и больше встречались в личной гвардии короля, в Совете Единства. Естественно, мало найдешь людей, которые будут так верны и преданы, которые будут жить ради самого понятия короля и его державы. И всегда проще сказать, что человек, с таким мировозрением, просто глуп, глуп настолько, что ждет лишь команды свыше. Но оттого "скам" - стало быть всего лишь ругательство. Но слишком многого добивались эти верные люди. И рожденный скамом был в народном мышлении отмечен самими Семерыми.
Посланников отбирали раз в восход Миары. Звезды, возникавшей после смерти одного из старших Посланников. Из тех пятнадцати, кому снизошла такая восхищающая честь, Ниар был единственным скамом, единственным зачарователем. Но здесь все были индивидульны и неповторимы. Разношерстность возможных будущих Посланников заставляло мир подчинять одной вере, одним правилам. Пусть и исполнение их в разных народах часто отличалось, соединяя в себе особенности приоритетов народов и их собственные традиции. Семеро существовали для всех, и особое поклонение Орантории благодельным двум, нисколько не задевало поклонявшихся Седьмому Теморийцев.
Пейзаж среднего мира был ещё совершенно непривычен парню. Белый песок, всеобъемлющее лазурное небо и облака, плававшие почти над самой землёй. Замки белого мрамора, невиданной красы, сады, звери, знакомые лишь по легендам и поверьям. Ниар никогда не мог особо представить себе обитель богов. Но, как его похже разочаровали, никакие боги здесь не живут. Даже здесь, боги для всех всего лишь поверье. Для всех, кроме Посланников. Но ведь на то они и боги. Боги жили в высшем мире. Но на то Ниару уже совершенно не хватало фантазий.
-Твой наставник скоро прийдет, мальчик, - пророкотал непривычный голос высокого существа. Лицо его напоминало больше рыбье, своими огромными глазами и невыразительным продолговатым профилем. Длинные трёхпалые руки, звериные ноги и голубая как вода южных морей кожа. Такие здесь были повсюду, и Ниар в них путался. Кто его привёл, кто прошел мимо, а кто вообще не принадлежит этому замку. Парня спасало только разнообразие их одежд. Кто в килте, поверх белоснежных брюк, кто в золотом ошейнике, у кого на руках несколько необычных браслетов. (бла-бла-бла, даже не помню что там за сюжет . дальше писать либо никогда, либо никогда не буду ХД)

@музыка: Felix Mendelssohn-Bartholdy – Streichersinfonie Nr.10 h-moll

@темы: Вникогда, Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Многобуквенность , как первый признак шизофрении

22:40 

Не Полная.

Укротитель из Птероцирка
Нерофраст.
Ещё только приступив к своим прямым обязанностям рыцаря духовенства, Нерофраст понял, насколько это затея не имела ничегошеньки общего со вставшей перед ним реальностью. Сколь благородной её не представляли, работенка оказалась делом официального убийцы экстра-класса. Конечно , прежде всего имело значение выполнение приказов короля. Важная часть – послушание и преданность, с этим невозможно спорить. Но дел навалилось столько, что должность, которая должна была нести за собой гордость, самоуважение, признание народом, принесла только воз отборных проблем. Рыцарь духовенства. Рыцарь ли? Гонец, посыльный, убийца, немного лорд, книжный червь, странник – кто угодно, да только не рыцарь. Во время обучения Нерофраст представлял себе свою жизнь совершено не так. Выбирать не приходилось.
Но удача повернулась к нему лицом, когда отпрыски Грейвен оказались именно на Южных Башнях. Нерофраст и не сомневался, что два балбеса-ученика не справятся со своей задачей. Никто и не справился. Первое задание всегда давали сверх способностей. Это было, как окунуться в бочку с ледяной водой на утро после яркого пира во дворце. Отрезвляло. Открывало глаза на вещи. Но дело не в том. Удача Нерофраста заключалась в том, что ему не пришлось тратить несколько месяцев на то, чтобы выполнить одну из прихотей короля. Всего тройку недель от границы Южных Башен до самого необычного города в мире. Конечно с задержкой и помощью Грейвеновским щенкам Нерофраст потратил заметно больше времени. Но остановку по собственной прихоти ему совершить бы не дозволили. Многие трудности пути скрашивало то, что Ерофраст был синуэлом. Его жизнь не была так ограничена рамками возраста, как у людей и южных магов. Но путешествие длинною в несколько месяцев не становилось от этого много веселее.
Нерофраст и помыслить не мог, как давно его не было дома. Сложно назвать домом его комнату в замке, но она была намного роднее всего, что его нынче окружало.
Сейчас он уже вторую неделю созерцал скучный пейзаж пустыни. От желтого песка Нерофрасту казалось, что даже небо отдает сероватой желтизной песка у горизонта. Солнце безжалостно палило в зените. Нерофраст прятался от знойных лучей под плащом, лицо под платком южан, что он был вынужден обмотать вокруг лица. Но часто становилось совсем жарко, и парень был вынужден мириться с ожогами и обгорающей, смуглеющей кожей. Нерофрасту повезло, что молодой жеребец Набис успешно боролся с новой для себя средой и терпел всё, что доводилось ему встретить на своем пути.
Пришлось сделать крюк, чтобы зайти в пару небольших городов, где можно было перевести дух, нормально поесть и запастись водой. Нерофраст с трудом мог смотреть на ржаные лепешки, вяленное мясо и сушенные яблочные дольки, что он был вынужден взять с собой. Лишь раз за две недели парю посчастливилось выйти на оазис, где он встретил стайку птиц. На огне, без соли, приправ и всего, о чем только можно мечтать, Нерофраст был счастлив съесть хоть что-то мясное. Но впереди был Йер-Хас, и в душе играло нетерпение. У парня намечались прекрасные деньки в крупнейшем торговом городе. И не менее восхитительные дни ждут его по возвращению обратно ко дворцу. Накнец-то король позволит ему на время забыть о своих обязанностях. В королевское колоде достаточно людей, которые способны временно заменить его. А если и дальше давать отсиживаться приемникам «уважаемых Ди-Лордов», то следующее поколение этих самых знатных особ только и будет вызывать у людей смех.
Над головой тревожно собирались тучи. Весь день они копились, сначала представ доброжелательными облаками, но темные вестники бури надвигались с запада упорно и сейчас они нагнали Нерофраста, застелив собой всё небо. Набис так и норовил перейти н рысь, встревоженный погодой. Парень успокаивал его легким похлопыванием по шее и словами спокойного тона.
-Надвигается сильная буря, - прокомментировал низкий голос, лишь отдаленно похожий на человеческий. Не сдержавшись, Набис пошел широкой рысью, с тихим нервным ржанием.
-Есть где укрыться? – сипло спросил Нерофраст, осматриваясь. Беспокойный ветер вздымал пески-туманы, быстро затихая и усиливаясь от раза к разу. Ветер мог нести с собой здесь только бурю
-Плохая шутка, господин, - Шарн, один из редчайших духов – дух света – всегда говорил без выражения. Эмоции – это низость в мире, где каждый владел безграничной силой, абсолютным разумом.
-Я и не шутил, - с иронией ответил своему духу Нерофраст. Прибегать к силе он не хотел. Опасно сейчас нарваться на диких духов южных земель. Древние свободные земли делали их жадными и голодными до убийства. Лучше самому перерезать себе глотку, чем стать жертвой изголодавшейся одичалой твари.
-Здесь нет свободных таара. Но они могут скрываться в любой оболочке, - вставил свое слово Шарн, которому Нерофраст уже не первый день не позволял покинуть мир людей.
-Не надейся, что я тебя отпущу, когда поставлю щит, - Нерофраст чертыхнулся, ощутив в своем сознании непрозрачное несогласие Шарна с данным решением. От давления на собственные мысли Нерофраст проникся острой головной болью.
Буря настигла их к вечеру. Небо уже заливалось просторной мглой. Днём оно казалось ярким, зато ночью ни следа от яркого сияния солнца не оставалось на чернильной копоти небосвода. И даже белесые, яркие точки-звезды не придавали этому холодному мраку какие-то знакомые черты. Прекратив бороться с погодой, Нерофраст остановил коня. Земля показалась ему совсем неродной после дня, проведенного верхом. Лучше места сейчас не найдется. Прибегнув к своей силе, он окружил небольшой участок земли плотной вуалью, не позволяя природе проникать вовнутрь, волнуя горы песка под ногами и ветром срывая плащ с плеч парня.
Напоить коня вдоволь уже второй день не представлялось возможным. Нерофраст расседлал его, аккуратно отставив дорожные сумки в сторону. Провизии уже оставалось под корешок. Синуэл бы с радостью послал все свои обязанности перед королём к черту и жил бы своей жизнью. Но всё ещё на нем были цепи, которые сдавливали горло и делали Нерофраста послушным псом. Это было по-своему унизительно. Жизнь каждого ставила на колени. Всему своё время. Единственная мысль сколько-то утешала парня– всё потом воздастся. Может быть даже удастся и…Нет-нет. Мысли против короля – очень дурные мысли.
С помощью магии Нерофраст развел костёр. Возникший на песке, он слабо согревал в наступившую прохладу. Набис лежал, зарывшись копытами в песок. Любой другой конь уже ушел бы с тропы жизни, но жеребец, редкой изабелловой масти, не позволял смерти подступиться к себе. В потраченных деньгах Нерофраст нисколько не сомневался. Было бы досадно оставить песчаным тварям тело коня, что обошелся ему в приличную сумму.
Ночь прошла тяжело. Ночной холод и завывание ветра из раза в раз заставляли Нерофраста проснуться, готового встретиться с диким духом. Но всё обходилось, и кроме усталости он так ничего за ночь и не обрел. После этой жуткой бури, утихшей на склоне дня , Нерофрасту то и осталось, что надеяться на скорую встречу с местным оазисом, которого по случайности не оказалось на карте. Но пока удача рыцаря заключалась только в том, что на его пути не встретились голодные свободные духи. В Хис-Акойн Нерофраст не имел власти над ними, а города защищались древней магией, что не пропускала собой ни одного духа, будь он свободный или при своем хозяине.

@музыка: Гуаклионе.

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Многобуквенность , как первый признак шизофрении, Натанча.

23:49 

бессмысленное мини-подолжение)

Укротитель из Птероцирка
Ниар.
Как и все, Ниар не мог поверить в то, что его действительно приняли. Были конечно и те, кто настолько самоуверен, что никогда не сомневается в своих способностях. Но именно таких часто видят проигравшими. Парень был бесконечно предан своим родным землям, своим предкам, своему королю, богам. Он чтил все заветы, и безропотно исполнял приказы. Таких называли "скам", что означало - "хранитель верований и традиций". Скамы рождались всё реже, и больше встречались в личной гвардии короля, в Совете Единства. Естественно, мало найдешь людей, которые будут так верны и преданы, которые будут жить ради самого понятия короля и его державы. И всегда проще сказать, что человек, с таким мировозрением, просто глуп, глуп настолько, что ждет лишь команды свыше. Но оттого "скам" - стало быть всего лишь ругательство. Но слишком многого добивались эти верные люди. И рожденный скамом был в народном мышлении отмечен самими Семерыми.
Посланников отбирали раз в восход Миары. Звезды, возникавшей после смерти одного из старших Посланников. Из тех пятнадцати, кому снизошла такая восхищающая честь, Ниар был единственным скамом, единственным зачарователем. Но здесь все были индивидульны и неповторимы. Разношерстность возможных будущих Посланников заставляло мир подчинять одной вере, одним правилам. Пусть и исполнение их в разных народах часто отличалось, соединяя в себе особенности приоритетов народов и их собственные традиции. Семеро существовали для всех, и особое поклонение Орантории благодельным двум, нисколько не задевало поклонявшихся Седьмому Теморийцев.
Пейзаж среднего мира был ещё совершенно непривычен парню. Белый песок, всеобъемлющее лазурное небо и облака, плававшие почти над самой землёй. Замки белого мрамора, невиданной красы, сады, звери, знакомые лишь по легендам и поверьям. Ниар никогда не мог особо представить себе обитель богов. Но, как его похже разочаровали, никакие боги здесь не живут. Даже здесь, боги для всех всего лишь поверье. Для всех, кроме Посланников. Но ведь на то они и боги. Боги жили в высшем мире. Но на то Ниару уже совершенно не хватало фантазий.
-Твой наставник скоро прийдет, мальчик, - пророкотал непривычный голос высокого существа. Лицо его напоминало больше рыбье, своими огромными глазами и невыразительным продолговатым профилем. Длинные трёхпалые руки, звериные ноги и голубая как вода южных морей кожа. Такие здесь были повсюду, и Ниар в них путался. Кто его привёл, кто прошел мимо, а кто вообще не принадлежит этому замку. Парня спасало только разнообразие их одежд. Кто в килте, поверх белоснежных брюк, кто в золотом ошейнике, у кого на руках несколько необычных браслетов.

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Многобуквенность , как первый признак шизофрении

00:43 

Допечатал. Продолжение продолжения Нерофраста.

Укротитель из Птероцирка
Набис шел довольно бодро и порывисто, не выдавая усталости, жажды и голода. За всё это время Нерофраст порядком привязался к жеребцу, да и человеческая жадность сжимала пальцы на его шее, стоило только подумать, сколько денег мужчина вложил в этого терпеливого выносливого скакуна.
Время тянулось. Жара снова встала царицей мира и парень очередной раз мучился с выбором – душиться под плащом, или обжигать руки и плечи под палящим солнцем. Он вынужденно снял плащ и обмотал платок вокруг лица. Если тело и можно было скрыть под перчатками и одеждой, то лицо всё ещё оставалось довольно значимой частью переговоров и общения с другими лордами. Но совсем скоро и на весь этот этикет стал мыслить довольно открытыми бранными выражениями. Платок оказался лежать в седельной сумке, рядом с плащом.
Солнце напекло, и мысли всё реже напоминали мысли умного, начитанного человека. Вроде же Нерофраст всегда прислушивался к своей интуиции, к внутреннему миру. Одиночество всегда позволяло проникнуться своей Силой. Мысли лишь на первых порах путешествия были заняты людьми, чувствами, эмоциями. Но уже на второй неделе обо всём этом мысли больше не гложили и чередовались только от совершенно примитивных физических желаний, становившихся каким-то мучительным светочем, до совершенно глубоких измышлений о жизни, существовании и смысла всего живого на севте. По своему вспыльчивому характеру Нерофраст мог и вслух выругаться, и причитать на короля, на всю несправедливость случившегося. Но вскоре его успокаивал шорох песка и собственные мысли. Насколько собственные – спорный вопрос. Преданность королю ему прививалась не один десяток лет. И даже нрав и личное отношение быстро перестали играть какую-то роль в этом вопросе. Король – это бог. Король – это основа, грандиозный фундамент всех двенадцати земель. И его решения суждено перечеркивать уж точно не словом Нерофраста.
Дорога простиралась ещё долгая. Нерофрасту посчастливилось вновь встретить оазис. Маленький островок жизни даже не был отмечен на карте. Настоящее чудо, что ещё пару дней назад парень не решился взять дорогу чуть западнее, чтобы потом было удобнее переходить широкую, вышедшую из берегов в это время года, реку. Едва только завидев макушки пальм, синуэл был почти уверен, что всё это только игра духов, или жаркое солнце прожгло след и на сознании путешественника. Но всё было настолько реально, что сердце бодро забилось в нетерпении, а на измученном лице заиграла улыбка надежды. Даже Набис, что тонко чувствовал своим животным инстинктом приближающийся водоем, зашел нетерпеливым живым шагом.
Зеленый островок выдался небольшим – опоясывающее небольшой водоем кольцо пальм. Около воды земля поросла высокой сочной травой. Стайка каких-то птиц пронеслась над головой рыцаря, с тонким непривычным чириканьем опустившись на гладь водоема, пустив под собой лишь пару взволнованных колец воды. Ночлег Нерофраст себе устроил под одной из самых крупных пальм. Там было достаточно удобно. Не было высокой травы, но и сюда не задувался песок, оставляя засыпанными редкие травянистые островки. Здесь земля была сухая и потрескавшаяся. Намного удобнее, чем спать, засыпаясь горами песка.
Разбив себе лагерь на пару ночей, в чем он безумно нуждался, Нерофраст был рад заметить, что улетая, птицы вновь возвращались к водоему. В любом случае здесь было достаточно воды, а провизия пока ещё оставалась. Но здесь уже хотелось поживиться, чем есть. Трогать запасы было не безопасно. Ещё пара длительных буранов, и Нерофраста больше не хватит на голодную мучительную дорогу. Тень, обилие пресной воды сыграли свою роль. Здесь синуэл почувствовал себя уже немного лучше. Наполнив все фляги водой, расседлав коня, парень прошел к водоему. Он голодно посмотрел на разноцветных птиц с длинными роскошными перьями, в которых по голоду не видел ни грамма их необычной красоты. И сейчас бы наставник Нерофраста по философии очень низко бы отозвался о его мыслях.
-Какие-то жалкие физические чувства выше тебя? – всегда говорил он, когда к концу урока мальчишкой Нерофраст открыто говорил, что он голоден. Но, как и тогда, сейчас рыцарь не хотел говорить ни о каких моралях. Как бы наставник не говорил ему, что жажда, голод и боль – всё далеко для синуэлов, что синуэл – нечто выше, что такая длинная жизнь дана им не чтобы больше съесть за свою жизнь, Нерофраст не мог этими словами насытиться. И, что главное, он совершенно этого не стыдился. Его мудрый наставник умер, а рыцарю предстояла ещё долгая жизнь. Вот, где здесь правда.
Не нужно было учить рыцаря охотиться. Птица была убита в секунду. Когтистая лапа духа, которая не была видна экзотической птичке, переломила её шею в долю секунды. Ощипывать её тоже пришлось Шарну. Человеческие дела вызвали у него бурю недовольства, но Нерофраст не был бы рыцарем духовенства, если бы не приструнил своего духа в любом деле, какое ему только было нужно. Костер тоже было не сложно развести при помощи Силы. Выпотрошить тоже пришлось самому. Шарн бы предпочел вывернуть её попросту наизнанку, что представлялось делом не самым приятным и нужным. Поэтому это дело Нерофраст взял уже в свои руки.
Этот вечер выдался самым чудным из всех, что он провел в пустыне. На сытый желудок и утоленную жажду его потянуло допить оставшийся запас вина. С его привкусом на Нерофраста накатила совершенная дикая грусть по своим родным покоям во дворце. Он бы уже и должен привыкнуть к постоянным отъездам, но как-то всё его тянуло обратно. Вечер затягивался. В одиночестве оно всегда так было. Решив его скрасить, рыцарь тихо замычал себе под нос одну из известных песен о родной столице. Бутыль с вином постепенно осушалась им, являясь истинно дивным напитком к долгожданному свежему мясу. Может, через пару недель проживания в королевской почивальне он снова вспомнит вкус роскоши и назовет такое сочетание слишком простым и примитивным, но не сейчас ему заводить разговоры о предпочтениях в еде.

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Многобуквенность , как первый признак шизофрении, Танчик

16:31 

Пародия на безыдейные стихи моей знакомой

Укротитель из Птероцирка
Линия темная плавно ведется,
От точки до точки по белой пустыне,
И вечность пройдет, и мысль завьется,
Пока силуэты возникнут простые.

В мечтаниях образ воскреснет внезапно,
Героя ли, демона, фермера, волка,
И разовьется в сознаньи масштабно
Пленяясь творца вдохновеньем надолго.

Что штрих - разразившийся возглас души,
Что цвет - настроение воли и силы,
Всё подчинится мечтой госпожи,
Что чувства в мазках на холсте воскресила.





Рассеять тьму удастся ночью,
Во мраке тени, под землей,
И тихим ветерком восточным
Сквозь лунный свет пыльцой цветочной
Быть в миг рассветний судией .

Чем глубже мрак, тем светит ярче
Огонь незыблемых побед,
Он светит царственней и жарче,
И тень уйдет и станет марче
Чем хмурый, пасмурный рассвет.

В чистейшем ярком теплом свете
Не видно издали теней,
Но забываешь о запрете
Ты важность отдаешь монете
Поддавшись думе дикарей.

@темы: Стишки, Многобуквенность , как первый признак шизофрении, Мне бы только писать мемуары и марать писсуары

22:19 

Альтернатива Сандро

Укротитель из Птероцирка
-Хватит врать мне в лицо. Я прекрасно знаю, что у тебя есть еще, так что не заставляй меня ждать, - парень кинул сигарету к остальным и посмотрел в глаза стоящего перед ним курьера. Тот делиться оставшейся партией не собирался, а парня это уже знатно выводило. Он переступил с ноги на ногу, мотая плечами, чем выдавал свое внутреннее волнение, но после этого снова замер, как изваяние, буквально парализуя своим ясным взглядом. Зрачки его не были расширены, но тем не менее курьер не мог остаться уверенным, что молодой человек перед ним трезв.
-Не боишься, что расскажу твоему отцу? Ты тут мне не угрожай, выносок. Думаешь, ты все можешь, если твой папаша - один из стаи? Бери свою часть и проваливай, а то папочке настучу, - курьер не заставил себя терпеть это. Он стоял с ножом в руке, пока пряча его в кармане куртки, в который была опущена его рука, но для бывалого парня его невнятная на первый взгляд угроза была очевидна.
- Ты получишь деньги, я получу фен. Ты можешь звонить кому угодно, но я точно не помню, проходят ли звонки моему отцу с того света, - парень щелкнул затвором пистолета и достал его, пока не наставляя.
Курьер был не в лучшем расположении духа. Тесный внутренний двор с парой ветвистых деревьев, странным образом сохраненных в этом каменном городском колодце четырехэтажного здания, был для него привычным рынком его вида товаров. Ему давно сказали, что здание принадлежит одному из своих, поэтому он не боялся нарваться на подставных покупателей. Сюда знали дорогу только свои или знакомые своих. Тем не менее часто бывали и подобные проблемы. Наркотик не жалел рассудка ни своих, ни чужих, а продавать всем больше положенного курьер просто не мог. Партии всегда были отмерены с раздражающей точностью.
-Я заплачу тебе сколько надо. Мне нужен фен. Я же не отбираю его у тебя. А мог бы, - пистолет снова леденяще щелкнул, но парень остался верен своим словам, на свой манер терпеливо выжидая неминуемого согласия курьера.
-Сандро, твою рожу все знают. А на этом дворе стоят камеры, так что советую тебе убрать пистолет, иначе хозяин дома по чистой случайности сообщит твоему отцу...
-Да что ты меня все моим отцом пугаешь? Мне что теперь, обосраться?! Раз он может узнать! – Сандро не выдержал и навел пистолет на курьера. Свободной рукой он высунул из кармана большую пачку денег и кинул ее в курьера, резко делая от него пару шагов, - Клади мой фен на землю. Как надо делай, а то хозяин дома по чистой случайности будет отмывать свой двор от твоего дерьма, понял? – парень посмотрел в камеру и махнул пистолетом на курьера.
-Уважаемый хозяин дома, помогите Вашему другу сделать правильный выбор, - обратился парень в камеру. Руку его натер широкий металлический браслет на запястье, и парень главным делом сам несколько опасался того, что палец на курке сорвется без его воли из-за непроизвольной судороги. Тем не менее на волю случая он с азартом не позволил себе взять оружие в другую руку. Будь случай щедр к курьеру и палец даже в судороге не вдавит лишающую жизни клавишу.
Курьер испытывать судьбу не стал. Он был наслышан о Сандро, потому не спешил испытывать все грани его нездоровых возможностей. Особенно, если он так плотно сидит на игле. С такими людьми и без всяких сплетен было неприятно иметь дело. Но все же именно это и было работой курьера. Легкие деньги возможной ценой его жалкой жизни. С видимым раздражение и скрытой яростью, курьер кинул на пол два пакета с таблетками мета, после чего поднял нескромную пачку денег.
- К твоему сожалению, я знаю, что у тебя есть еще. Но сделаю вид, будто вовсе не знаю, - сказал Сандро и поднял пакетики, отряхивая их от пыли и песка рукой, в которой все еще держал пистолет. Быстро убрав его в чехол на плотном кожаном ремне и обозначив конец угрозам щелчком вновь опущенного предохранителя, парень улыбнулся и показал два поднятых больших пальца на камеру.
- В следующий раз не тупи. Я уже говорил, сколько мне нужно грамм, - будто бы с виноватой интонацией произнес Сандро и спешным шагом покинул внутренний двор, выходя на широкую улицу, но от того не слишком шумную. Центр был старой частью огромного города и был усеян тупиками и пешеходными дорогами, в честь чего имел мало сквозных дорог и весьма редкое, спокойное автомобильное движение.
Улица вывела парня на более широкую, а затем он ушел к парку. Дорога была ему хорошо знакома и парень не особо за ней следил. Его раздражал вид этого города, выводили люди и этот язык. Он смотрел на них свысока и был в этом прав, потому как его гордая кровь и слишком возвышенная жизнь не позволяли ему быть таким же замкнутым и недалеким, как люди на этой планете. К общему раздражению его подбивало присутствие браслета на запястье, который убивал всю суть его необычных кровей, но спасал его заурядную жизнь на Ниассе и Тэллете. Железные оковы натерли кожу до синевы, и рука заметно опухла, но даже в этих малоприятных условиях снимать браслет было нельзя, что часто подогревало чувство ненависти в Сандро. Но он был правильным и снимал браслет только с разрешения своего поводыря. Это происходило не часто, но, обычно, надолго.
В кармане уже в течение двух часов надрывался вибрацией беззвучного режима простой телефон, чей возраст уже был весьма сопоставим с возрастом самого Сандро. Не имея и тени желания поднять трубку, он молча шел дальше, игнорируя назойливую тряску в кармане. Его воображению и так было представлено, что звонить на этот номер мог сейчас лишь его отец, с кем говорить парень не так же не желал. Но когда он, проделав значительный путь длительностью почти что в пару часов, дошел до дома и столкнулся с тем, что его звонок в дверь остается без ответа, как и звонок отца в кармане, Сандро заметно растерялся, пусть и предполагая, но совсем не рассчитывая на такой исход.
- хоть бы звезду на окно наклеил, чтобы я не ждал тут, - раздраженно сказал Сандро и пнул дверь, решив достать телефон из кармана.
Номер даже не был записан на память телефона. Парень и так знал его наизусть. Сам он его не набирал, так как не было нужды, а как записать номер на память телефона, даже такого простого, он попросту не знал.
Когда он высветился снова, парень нажал на маленькую кнопку с зеленой трубкой и поднес телефон к уху.
-Ты маленький паршивец, почему на звонок не отвечал? – очень суровым тоном налетело на Сандро.
-Да что ты кричишь? Я на Тэллете. Хотел приехать внезапно, чего вкусного принести, но как ты орешь, так черта лысого я теперь что принесу, - грубо ответил парень, отходя от дома, пиная сугроб.
-На…на Тэллете? – с заминкой ответил отец и Сандро закатил глаза, не сумев понять, что такого умного он только что сказал, раз отец переспрашивает. Между тем, это было привычной чертой всех родителей и реакцию на нее мальчик уже старался просто притушить в себе.
-Да, на Тэллете. Ты же дома? - парень задал этот вопрос так, будто готов был обидеться, окажись его отец на каких делах, но на самом деле испытывал острое желание сегодня быть одному в квартире.
-Сандро, я не знал, я у..., - но мужчина был резко перебит:
-Ясно, давай, заскочи на неделе, надеюсь, что у нас не пустой холодильник, - Сандро очень спешно сбросил звонок, не желая слушать рассказ отца о том, где он сейчас. Он и так прекрасно это знал, не нуждаясь в этом восхитительном шансе вновь услышать ненавистные ему имена снова.
Отец пытался позвонить еще раз, решив, что Сандро на него обиделся. Может он хотел извиниться, оправдавшись сильным действительным предлогом того, что просто не знал о внезапном приезде сына, а может хотел по этим же причинам устроить Сандро взбучку. Ведь Сандро действительно стоило бы предупредить его заранее, если он хотел пожить с отцом.
А Сандро не хотел. Именно поэтому приехал незвано и первым делом отправился к дому в котором хотел переночевать, на случай, если бы и владелец этого дома оказался на планете. Но надежды парня подпортились отсутствием этого главного человека в плане, что несколько рассвело в виду отсутствия отца дома. И Сандро надеялся, что отцу хватит мозгов, а может и гордости, не изменять своим планам и остаться подальше от квартиры, где парень уже понадеялся возыметь приятный вечер в компании приобретенных таблеток.
Дорога домой была еще менее приятной. Идти было далеко, а сил после двух часов пешего тура заметно поубавилось. Сандро уже сильно замерз, разодетый в легкий плащ с ниасса, как всегда позабыв справиться о времени года на Тэллете. Ноги еле волочились по заснеженным улицам, холод пробрал его до костей. Сандро очень хотел зайти погреться в большой торговый центр, стоявший на пути к дому, но уже имел представление, что будет иметь определенного рода сложности в преодолении охраны и рамки безопасности на входе с пистолетом на ремне.
Сандро зашел в кафе у дома. Он заказал себе внушительную порцию для своего одинокого ужина и сел за столик у выхода, дожидаться исполнения своего заказа.
Ждать пришлось долго, а Сандро бил озноб даже в этом душном помещении. Он так сильно промерз за день, почти целиком проведенный на улице, что знал только один способ прогреться, и его нужно было осторожно открыть дома штопором, надеясь, что отец прекратил считать дома бутылки. Он и раньше не замечал, когда бутылки уменьшали свою численность, а если замечал, то тактично оставлял свой серьезный разговор на потом.
- Ваш заказ и подарок от шефа постоянному клиенту, - девушка-официант улыбнулась. Пакеты она поставила на стол, а коробочку с подарком протянула в руке.
- Там еще десерт от шефа, - сказала она, ожидая, когда парень заберет у нее из рук заветную коробочку.
- Отлично, поставьте на стол, - сказал Сандро, вовсе не отвечая на ее жест. Он даже сидел ближе к окну, чтобы никто его не трогал.
Девушка с непониманием посмотрела на парня, но услужливо оставила коробочку на столе. Она отошла, пожелав Сандро приятного вечера, а парень поспешил домой.
Оплот одиночества выглядел роскошно. Интерьер, планировка и высокие окна еще напоминали тонкое веяние с Ниасса. Сандро снедала здесь жгучая тоска от частых одиноких вечеров, но не смотря на это, он могу ощутить примесь терпкого и совершено уверенного спокойствия. Сандро любил быть один. Это не было его предпочтением, не было извращением его желаний, а становилось настоящей физической потребностью его больного организма. Сандро сильно страдал, когда ему приходилось быть на людях. И больше присутствия людей он откровенно боялся прикосновений, которых яро избегал. Брать что-то из чужих рук, как и отдавать, было сущей пыткой, которую он избегал. Может под кайфом, может в синьке он мог позволить себе преодолеть по-своему ужасающий барьер, но будучи трезвым Сандро никогда не мог расщедриться на какие бы то ни было прикосновения. Отец любил его, любил изредка обнять, Сандро дергался, ежился, но терпел, так как это был единственный человек, ради которого Сандро мог и должен был терпеть.
Этим вечером он бы смог обнять его самостоятельно. Нечистый, но добротно сваренный мет, бутылка вина. Сандро отлично справил вечер, догнался ночью еще одной дозой, после чего даже подумал о том, что хочет сам кого-то обнять, а может вовсе и не только обнять, но он был совершенно один и самостоятельно поборол все свои желания, отнюдь ему и не принадлежащие. Игла меняла любого человека. Даже внешне, и Сандро уже на это клюнул.

Но вот утро предсказуемо застигло Сандро врасплох. Он лежал на полу в неудобной позе, в лужице собственных слюней с разбросанными вокруг предметами, которые были необходимы ему вчера для хорошего проведения вечера. Несколько ложек, одна из которых в тандеме с зажигалкой и шприцом, видимо, призванная Сандро догнаться уже под утро, когда глотать синтезированные таблетки уже не помогло ему накрыться; пара вилок, боксы от еды, стакан, бокал, телефон и тетради. На диване лежала виолончель, шпиль от которой Сандро нашел на столе. Местонахождение смычка пока было покрыто тайной для него.
И все же вся эта вакханалия была не так страшна, пока Сандро немой и бездвижный лежал на полу. Но стоило ключу в дверном замке знатно припугнуть его первым щелчком, как Сандро был вынужден начать шевелиться. Расшевелить нужно было и мозги.
И после финального щелчка нижнего замка второй двери, спасением было лишь то, что отец не мог попасть в квартиру из-за последней цепи, на которую Сандро вчера предусмотрительно закрылся.
Парень решил не лукавить. Он спрятал лишь таблетки, шприц и обоженную ложку в ящик дивана, еду небрежно убрал на столик перед диваном, словно на полу она и не лежала, а бокал с пустой бутылкой он трогать не стал.
- Сандро, - позвал голос отца, завершенный звонкой мелодией дверного звонка. Тот прозвонил еще не раз, прежде чем парень тихо завершил свою инсталляцию.
- Да, иду, - буркнул он на пятый оклик отца и пошел к двери, быстро сдвигая цепь.
- Ты что, спишь? Уже половина третьего,- отец зашел в квартиру с пакетами еды, но заметно нахмурился, когда увидел Сандро. И почувствовал терпкий аромат вчерашних его гуляний.
- Сандро...
- Да, я выпил. Две бутылки.
- Две бутылки?! Один?! Ты в своём уме?!
-Да. Я выпил две бутылки. Один. И я не в своём уме, я собственно и приехал, потому что у меня на днях встреча с психиатром, - Сандро едва держался на ногах. Он не знал, чего боится больше. Того, что отец не захочет терпеть его грубость и хорошенько ему влепит, или того, что отец просто возьмет его за плечо. Впрочем, на деле второе пугало Сандро куда больше.
- Хватит говорить об этом в таком духе. Это здесь совсем не при чём. Сандро... Ты же знаешь, что это вредно. Ты же учишься на Ниассе, ты же видишь, что творится с организмом после этого. Ты сам вскрывал и сам видел. Неужели тебе этого мало? Как с тобой разговаривать? Ты часто пьешь? Может, нам уже мало одного психиатра? Тебе хочется ходить к наркологу? Еще и после перелета... какой ты идиот. Иди, неси пакеты на кухню, я даже говорить с тобой не хочу. Надо было остаться там, чтобы ты тут траванулся, может это бы хоть что-то посеяло в твоей бестолковой голове. Еще и вон какой бардак развел..., - Амос отвесил Сандро крепкий подзатыльник, прежде чем тот взял пакеты. Он был ужасно разозлен и подвален, даже не стараясь этого скрыть. Отец был очень рад, что Сандро приехал. Они не виделись уже больше месяца и он был вынужден сознаться в том, что очень скучал по своему пусть и приемному, но горячо любимому сыну.
- Ты один все это съел? – перевел тему Амос, вынеся из комнаты мусор, среди которого оказалось подозрительно много коробочек и пакетов.
- Да.
- Не похоже, что ты один можешь столько съесть. Смотри как похудел. Ты там плохо питаешься? Или слишком хорошо пьешь? – колко подметил Амос, стараясь унять свои чувства в голосе.
- Я болел, - Сандро повел плечом. И только в замкнутом пространстве было так отчетливо заметно, как странно он передвигался, делая круги вокруг стола, избегая близости и прикосновений. Правда, отец к этому за много лет привык. Когда Сандро был спокоен и они не ссорились, мальчик ходил спокойнее и не так странно огибая предметы, стараясь избежать контакта с другим человеком.
- Почему мне не сказал?
- Чтобы не волновался. Еще бы приехал.
- И что плохого в том, что я бы приехал?
На этот вопрос Амос не ждал правдивого ответа, поскольку вопрос был риторический, и ответа, так и вышло, не последовало вовсе.
- Занимался вчера? Я видел виолончель.
- Да, видимо. Я не помню, - не стал врать парень, но надеялся, что положение инструмента действительно подразумевало именно это.
- давай, я поставлю все в холодильник, сядь. Я сделаю тебе крепкий чай, чтобы в себя пришел, - уже мягче сказал Амос, но Сандро слишком хорошо знал отца, чтобы поверить, будто его злость поубавилась на деле так же, как и в голосе.
Продукты, много и большая их часть призванные не составить собой тяжелые блюда, а просто порадовать мальчика своим вкусом, были аккуратно составлены по большому холодильнику. Амос заварил парню обещанный крепкий чай. И чаю предстояло стал некой частью огромного назревающего монолога. Монолог и последовал.
Амос очень злился. Он сорвался, повышенные тона в его голосе открывали ясную злость и разочарование; он очень недовольно высказался о том, что Сандро нельзя пить, и что следует думать своей головой, прежде чем начинать делать «как все». Но объяснить Амосу причину своей страсти к алкоголю, более того сигаретам и - апофеоз всего - наркотикам, Сандро не мог и не хотел. С ними было легче, с ними было приятно. И Амос, который сам постоянно курил и любил немного выпить спокойным выходным днем, наверное сумел бы его частично понять, что мальчик в любом случае проверять не стал.
- У тебя ведь все есть. Ты пьешь мне назло? Я что-то не так делаю? Может я даю тебе слишком много денег и свободы? А ты возомнил, будто все это твое и ты вправе решать, как этим распоряжаться? Сандро, я просто не ожидал от тебя такого. Мне казалось, что я даю тебе все. А оказывается, тебе нужно просто выпить. Тебя хоть из академии не выгнали еще? Может ты мне и тут врешь? – отец изводил и Сандро, и самого себя своим монологом. Он сильно расстраивался догадкам, выводам. И больше всего его пугало чувство собственной вины. «Я не проследил, я не подумал, я не заметил, я, я, я, я…». Он грыз себя, пытаясь что-то решить, но не знал, как может быть лучше. Ему было жалко Сандро. Прошло десять лет, но он видел, что еще свежи раны его боли и страхов. Мальчик все еще помнит. Теперь он еще и понимает. Амос не мог с этим бороться, а Сандро боролся неумело, предаваясь бутылочному горлу , а может и чему хуже.
Но всякому ругательству приходит конец. С тяжелым осадком на сердце Амос велел Сандро убраться в квартире. Правда, долго смотреть за тем, как осунувшийся, бледный и сильно отощавший мальчишка убирается, отец не смог. Хотелось наказать, хотелось накричать, но это был не его метод. И не метод, который советовали врачи. На Сандро это сильно давило, сильнее, чем должно было, приводя в глубины своих расстройств и проблем, которые за долгое десятилетие опытные врачи не могли в нем побороть. Сандро был опасным и тяжелым ребенком, и к своему стыду Амос любил его больше, чем родную дочь, потому что чувствовал куда большее свое значение в его жизни, куда более главную роль, которую не мог исполнить больше никто.
Отлучившись во время уборки по естественной нужде, отец зашел в ванну вымыть руки. Но увиденное заставило его прилично потрепать нервишки.
- Сандро, чертов ты идиот, что ты натворил со смычком! – отец заметно взъелся и голос его не предвещал ничего хорошего. Мальчик успел знатно испугаться, пока шел в ванну.
- Ты что с ним натворил? – спросил мужчина, теперь уже схватив парня за плечо. Смычок весел разболтанный у полотенец, с перевязанным резинкой волосом и тросом. Неизвестные отцу его части лежали прямо на раковине. Вид разобранного лохматого и неприлично дорогого произведения музыкального искусства откровенно выбило Амоса из колеи.
- что ты натворил, я спрашиваю? Он весь мокрый, Сандро! – Амос мотнул мальчика за плечо, но тот нездорово мычал, жался и дрожал, вот-вот готовый впасть в приступ. Желая получить ответ на свой вопрос, отец был вынужден отпустить его плечо, после чего мальчик шарахнулся в сторону, больше не напоминая того дерзкого и нахального ребенка, которым в последнее время хотел казаться.
- Я..., - вякнул Сандро, но дрожь и частые резкие вдохи сводящие судорогой челюсть не давали ему произнести.
- Ну, ну, давай, что с ним?!
- Я...
- Ты, прекрасно, ты. Ты! Давай, что –«ты»?!
- Я его... Я... Я... Я его...
- Искупал? Что? Помог ему принять душ?! Я тебя сейчас досмерти задергаю, если ты мне нормально не скажешь, идиот, - Амос угрожающе поднял руку, уже намереваясь грубо схватить Сандро.
- Я... Я..., - парень часто удушливо дышал, из-за чего меньше всего мог сейчас говорить. Прикосновения действительно пугали и мучили его физически, - я просто... постирал. Помыл... Помыл его. Я помыл, это не страшно. Он... это не страшно, - парень дернулся и спиной вышел из ванной, глядя на Амоса затравленно.
-Постирал? Это не страшно? – с ухмылкой недоверчиво спросил отец.
- Не... Не-не... Не страшно. Просто... помыл, - Сандро развел руки, коим жестом обычно успокаивают людей. Таким же жестом обычно его успокаивал и сам папа, откуда мальчик и перенял подобную привычку.
-Так можно... Клянусь... Я...Папа, клянусь. Я просто. Помыл, - Сандро немного успокоился, но все еще боялся, что отец ему не поверит.
-Можно? – все еще недоверчиво и холодно спросил Амос, но знал, что Сандро в приступе никогда не соврёт. Его сознание в момент испуга так призрачно, что проще добиться правды от мальчика, чем прикоснуться к нему, способа не существовало.
-Можно. Клянусь, пап, можно, - Сандро из-за угла посмотрел на смычок, за чем кивнул твердо и уверенно.
- Хорошо, я верю. Прости, - Амос протянул руку к мальчику, - Ты знаешь, что мы ценим вещи. Особенно такие дорогие. Даже не смотря на то, сколько у тебя денег. Ты должен ценить и беречь вещи.
- Я знаю, я знаю, папа, я знаю. Это нормально. Я просто его помыл. С ним все хорошо, - Сандро посмотрел на руку.
- Прости, - повторил Амос, не убирая руки.
- Папа, клянусь. Я очень берегу вещи, я очень люблю виолончель.
- Прости, - Амос сжал и разжал пальцы, ожидая реакции сына.
Сандро со страхом пялился на руку, не замечая, как напряженно начинает жать свои к груди, пятясь.
- Прости, - очередной раз повторил отец, слегка труханув рукой. Это было важно. Психолог говорил, что это очень важно. Главное быть терпеливым. Сандро должен идти на контакт. Только тогда можно действительно решить конфликт и добиться от него нужного решения.
- Прости, - Амос сделал медленный шаг к Сандро. Тот протянул руку и коротко пожал указательный палец отца, тут же отдернув руку.
- Сандро, прости, - Амос был уже и так доволен пониманием, но знал строгие советы психолога, поэтому пока руку не убрал.
Сандро выдержал еще два «прости» и длительную терпеливую паузу между ними, только после чего с дрожью взял в руку широкую ладонь Амоса. Тот выдержал пару секунд, подождал, чтобы Сандро не отскочил вновь, после чего медленно сделал шаг и осторожно его обнял. Мальчишка дрожал, но терпел и не уходил в истерику.
- Прости Сандро. Все. Все хорошо, не бойся. Я не знал. Ты молодец. Молодец, не бойся, - Амос дал себе пару секунд насладиться обществом сына, после чего так же медленно и спокойно отпустил его.
- Все хорошо? – спросил он.
- Да.
- Хорошо?
- Да. Да... да.
Но Амос добивался полноценного слова, что требовало таких долгих и сложных попыток. Сандро должен был действительно успокоиться, снова нормально заговорить. И не в своем замкнутом мирке, а здесь и перед ним.
- Хорошо?
- Да... да.
- Хорошо, Сандро?
- Да, хорошо. Хорошо. Все хорошо, - справился с последствиями истерики парень, и Амос улыбнулся.
- вот теперь хорошо. Я не уйду. Ты надолго дома?
- На... на... на неделю. Нужно сходить к врачу.
- Я знаю, ты уже говорил. Хочешь куда-нибудь сходить, пока будешь тут?
- Да... да... да, хочу. На концерт. Хочу сходить на... концерт. И... и... и в... и в театр. Хочу сходить на концерт. И в театр.
- Хорошо, сходим. Отдохни. Я сам уберусь. А то зеленый весь, - Амос тяжело вздохнул, сильно озадаченный сложностью этого дня, которая началась еще задолго до появления его здесь.

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары, Сандруша

09:11 

Радио юмор.fm. Только приятные новости.

Укротитель из Птероцирка
Я сделал первый маленький шаг к тому, чтобы стать дирижером! Вроде бы и мелочь, но очень приятно. Теперь немножко понимаю теплые слова про колледж. Разрешили ходить вольно-слушателем, и выпросят мне допуск в библиотеку к партитурам.
Главное теперь мертвой хваткой за все эти возможности схватиться. И готовиться к еще большим сложностям. Но я готов. Как к скрипичным, как к фортепианным (а теперь это очень важно) так и дирижерским.

@настроение: Гобой, дайте "ля" концертмейстеру, пожалуйста!

@темы: Мне бы только писать мемуары и марать писсуары

Печенье с легендами

главная